— С момента выхода Mail.ru Group на биржу прошло уже больше года. Что изменилось в компании с тех пор?

— Многое. Основной причиной этих изменений был не выход на биржу, а активный рост компании и изменение конкурентной среды на рынке. Самое главное, что было сделано, относится к нашим продуктам. Например, мы сильно улучшили почту, запустили мобильные версии мессенджеров ICQ и Mail.ru Agent, очень сильно переработали социальные сети «Одноклассники» и «Мой мир», внедрили единую портальную навигацию.

Но меня беспокоит то, что в России очень мало известно о том, что происходит в нашей индустрии: люди не знают, что проводятся олимпиады по программированию, не знают фамилии победителей, не знают, как развиваются российские интернет-компании, что они создают. Многие не совсем представляют масштабы, например, часто удивляются, что капитализация Mail.ru Group больше, чем у«Аэрофлота»  или AMD, второго в мире производителя процессоров. Не знают, что у нас работает более 2500 сотрудников, что мы разрабатываем сложные интеллектуальные, наукоемкие технологии.

Вот в ноябре [2011 г.] в Питере проходил полуфинал международной олимпиады по программированию ACM — это пятичасовые командные соревнования, мы организовали прямую трансляцию в интернете этого мероприятия. Всего там участвовало порядка 300 команд, выиграл СПбГУ ИТМО, второе место заняла команда МГУ, а третье — белорусская команда. В финал, который пройдет весной в Варшаве, вышло 16 команд-победителей из Северо-Восточного региона, а всего их будет 110. Нашему региону даже увеличили квоту на количество команд — так много у нас сильных программистов. Но плохо, что зачастую победители в Россию уже не возвращаются, прямо после финала их нанимают иностранные компании.

— Как с этим можно бороться? Предлагать больше денег?

— В 1990-е гг. народ уезжал в основном из-за зарплат и потому, что здесь заниматься было нечем. Но с зарплатами ситуация поменялась: доход программиста в Москве, наверное, уже сопоставим с доходом в Канаде — после [вычета] налогов. Не надо забывать, что большинство рабочих виз выдается с запретом на работу для жены, — поэтому доход на семью за границей получается даже меньше. Но некоторые до сих пор работу на западную компанию считают более престижной. Хотя ситуация немного исправляется: российские интернет-компании стали крупнее, они решают технические задачи мирового уровня. И это очень интересно.

— То есть IPO ситуацию не поменяло?

— Поменяло, конечно, но этого точно недостаточно. В целом западный рынок на публичную компанию лучше реагирует: после IPO нам гораздо проще стало общаться с людьми на глобальном уровне.

— А о чем вы обычно разговариваете, когда бываете за границей? И с кем?

— Я стараюсь встречаться с интернет-людьми. Смотрю, какие тенденции, что происходит, какие новые направления, т. е. общаюсь в формате knowledge-sharing. Вот сейчас наметилась интересная тенденция: IT-тусовка начинает перемещаться [из Кремниевой долины] в Сан-Франциско и Нью-Йорк, там появляется много очень интересных стартапов. В Кремниевой долине уже практически невозможно нанимать программистов — их остро не хватает.

— С инвесторами встречаетесь часто?

— Сейчас уже достаточно редко, у нас сильная команда IR. Но встречался часто, когда мы делали road show перед IPO.

— И про что вас спрашивают западные инвесторы? Что их интересует?

— Каким будет рост аудитории, какая у компании стратегия, на чем мы фокусируемся, какие у компании сильные и слабые стороны… Есть инвесторы, которые, например, много инвестируют в интернет-компании, они обычно глубже понимают бизнес. Есть инвесторы, которых интересует просто макроэкономика, они смотрят: Россия, ВВП на душу населения такой-то, уровень проникновения интернета растет — вкладываем столько-то денег и смотрим, что получится.

— В ноябре 2011 г. портал Mail.ru обошел «Яндекс» по месячной аудитории, а в декабре увеличил отрыв. Благодаря чему это произошло и долго ли рассчитываете оставаться лидером?

— Динамичнее всего в последнее время росли почта, поиск и игры, и по каждому из проектов сказался целый комплекс объективных факторов. Например, почта в прошлом году была очень сильно доработана, начиная от отдельных мелочей и заканчивая интерфейсом, и на эти правильные изменения аудитория сразу живо отреагировала. Поиск тоже очень быстро развивается и завоевывает долю [рынка]. Похожая ситуация и по другим проектам.

Начинает работать закон больших цифр

— С какого возраста вы начинаете принимать людей на работу? Можете взять способного студента — или это должен быть человек, закончивший вуз?

— Расцвет программиста — [период] пока глаза горят — начинается где-то на последних курсах университета и длится в последующие несколько лет. То есть это возраст начиная с 21-22 лет и до 28-30. В этот же диапазон попадает наибольшее количество людей, которые создают стартапы. На работу способных студентов мы с удовольствием берем — оконченный вуз для нас не самый главный критерий, главное — профессионализм и желание развиваться. Кроме работы мы берем их и на практику, и на стажировки. У нас есть целая программа по поддержке образования в сфере программирования: работаем с вузами, поддерживаем школьные олимпиады, а осенью прошлого года совместно с МГТУ им. Н. Э. Баумана запустили «Технопарк@Mail.Ru», там уже начались занятия.

Взаимодействие с вузами для нас очень важно. В России очень большой разрыв между бизнес-сообществом и образованием, и мы делаем все, чтобы этот разрыв уменьшить. Студенты должны лучше понимать, кто востребован сейчас на рынке, какие у них есть возможности, подходит ли им учебная программа, чтобы стать готовыми специалистами по окончании университета. В этом направлении надо очень много делать.

— А средний возраст ваших сотрудников какой?

— 25-26 лет.

— То есть еще призывной. Не бывает такого, что перспективных сотрудников берут и призывают в армию?

— У меня в вузе была военная кафедра, поэтому я воевал в основном на компьютерах, всего два раза пришлось побегать с калашниковым на сборах. А в компании была пару лет назад ситуация: взяли хорошего, очень сильного программиста — а он не вышел на работу. Хотя очень хотел, был мотивированный. Мы испугались, подумали, что-то случилось, стали искать. Наконец, нашли его — оказалось, застрял в военкомате…

— Какими темпами компания растет сейчас? Сколько человек набираете?

— Набираем порядка 50-70 человек в месяц. Пока мы ограничены размером офиса, но скоро завершим отделку нового — небоскреба на Ленинградском проспекте.

— Настолько не хватает места?

— Не хватает — мы сильно выросли и занимаем даже офисный центр через дорогу от основного. Кстати, когда компания быстро вырастает, возникают эффекты, как в любом большом социуме. При количестве сотрудников свыше 1000 может кто-то в течение дня заболеть — значит, где-то неподалеку должен находиться врач. Появляется огромное количество людей с детьми — соответственно, проводим какие-то новогодние елки и т. д. Менталитет стартапа не подразумевает вопросов о том, что делать с детьми или где разместить врача. Об этом начинаешь задумываться, когда однофамильцев в компании становится больше, чем три. А когда сотрудников уже 2000 и больше, начинает работать закон больших цифр: с высокой вероятностью после Нового года кто-нибудь приезжает со сломанной ногой после лыж.

— Легко было найти офис?

— Нет, это сложный вопрос, очень много эмоциональных и экономических составляющих. Но сейчас мы в полном восторге: небоскреб, 27 этажей вверх и пять под землей, на которых будет большая парковка.

— А у вас кабинет на каком этаже будет?

— Пока не знаю, еще делаем проект. Вот программистов хотим повыше разместить. Вообще, будет много интересных вещей и обязательно будет место, чтобы проводить конференции.

Мы хотим сделать очень хороший офис, один из лучших среди интернет-компаний в Европе. Чтобы сотрудникам нравилось.

Нас ждет рекламная революция

— Mail.ru Group — миноритарный акционер Groupon и Facebook. Первая уже провела IPO, а вторая собирается в этом году. Как вы планируете распорядиться акциями обеих компаний?

— Для компании это финансовые инвестиции, и мы готовы рассматривать варианты продажи этих долей на правильных условиях и в правильное время.

— А продолжать инвестировать в зарубежные интернет-активы будете?

— Мы направлены на русскоязычный интернет и в этом же ключе сейчас продолжаем развиваться. Если мы будем делать какие-то приобретения, то двух типов. Либо это будут приобретения команд, когда в компанию привлекаются таланты в форме покупки бизнеса; это быстрый способ нанять людей, очень распространенный на Западе. Либо это будут инвестиции в компании, комплиментарные для нас в тех направлениях, которыми мы уже занимаемся. Фокус на наших продуктах важен для мотивации ребят в команде. Они должны понимать, что бизнес всей компании полностью зависит от того, что мы сами сделали и создали.

— В интернете множество скидочных сервисов, бизнес-модель которых похожа на Groupon. Вы верите в их перспективы?

— Главное, что сервисы a la Groupon — это фундаментальное изменение мотивации покупателя. И, мне кажется, может появиться множество направлений, где можно будет делать похожие вещи — например, путешествия. Важно, что помимо явной бизнес-модели у скидочных сервисов есть скрытый монетизатор. Он заключается в том, что доля купонов не реализуется: люди покупают купон, но не используют его. На этом построена часть экономики [этих сервисов] — так же как у фитнес-клубов, которые зарабатывают деньги на том, что часть людей покупают абонемент и не приходят.

— Сама Mail.ru Group будет усиливать присутствие в сегменте e-commerce?

— В сегменте e-commerce в России очень хорошие перспективы: наш рынок очень далек от насыщения. Для нас особенно интересно, как будет развиваться электронная коммерция именно в сочетании с возможностями социальных сетей, здесь должно родиться еще очень много интересных бизнес-моделей. Мы хотим быть хорошим партнером для e-commerce проектов именно на базе соцсетей.

Мы уже знаем, что в социальных сетях хорошо себя зарекомендовали игровые механики. И есть очень много примеров, где использование социальности в сочетании с игровыми элементами создает серьезные преимущества. Но это общий тренд, который проявляет себя во многих сферах жизни. Например, в образовании. Внимание современного человека очень сократилось, люди стали более рассеянные, долго удерживать их на чем-то одном очень тяжело — даже взрослых. Стало очень много устройств, которые отвлекают внимание: разговариваешь с кем-то, смотришь — а он уже новости в телефоне читает (улыбается). Поэтому в будущем без применения специальных игровых механик фокусировать внимание учеников будет просто невозможно. Нужно все время вбрасывать какие-то интересные вещи в игровой форме, чтобы удерживать их внимание.

— Исходя из этой логики, эффективность рекламных мест должна постоянно снижаться.

— Совершенно верно, поэтому я считаю, что с большой вероятностью нас ждет рекламная революция — очень сильно будет доминировать таргетинг (целевая реклама, адресованная заранее выбранной аудитории. — «Ведомости»). Людям интересно, когда реклама ¬о них или для них. Например, классная идея — показывать в рекламе фотографии ваших друзей: «Твоим друзьям нравится BMW» — и их фотографии.

— Можете привести конкретные примеры того, что ваша компания уже умеет делать в плане таргетинга?

— Тут есть две части: первое — то, что мы [уже сейчас] предлагаем рекламодателю, и второе — открытая информация о пользователе, которую мы накапливаем и сможем предлагать им в будущем. Сейчас мы делаем достаточно классические вещи, наведение [на аудиторию] по социо- и геопризнакам, но потихоньку пытаемся приучать рекламодателей пользоваться более сложными механизмами. Проблема пока со стороны клиентов: многие еще не перестроились, их восприятие сохранилось со времен медийного офлайнового мира и еще не адаптировалось к новым возможностям. Те, кто применяет более креативные механизмы, явно выделяются на рынке.

— Судя по нашим разговорам с рекламодателями, у них существует скепсис в отношении таргетированной рекламы. Даже ходят слухи, будто Mail.ru Group рассчитывала на лучшие результаты ее продажи и подумывает вернуться к рекламе более традиционной…

— Не совсем так. В медийной рекламе огромную роль играют крупные рекламодатели, которым нужен [большой] охват. У нас сильнейшая на рынке команда по продаже медийной рекламы, но кроме этого у нас есть проект Target, в первую очередь направленный на мелких и средних рекламодателей. И этот проект очень хорошо растет — понятно, что с низкой базы, но скорость роста нас очень радует.

— Какая она? И каковы объемы продаж такой рекламы?

— Мы не разглашаем [эти цифры]. Но важно, что мы начали собирать выручку, которую раньше вообще не собирали. Раньше даже не было механизма, чтобы получить деньги, например, от игровых студий, каких-то маленьких бизнесов, которые были готовы платить, скажем, по $100.

Проблема другая: мы думали, что и в крупной медийной рекламе таргетинг будет быстро развиваться, а там пока отношение консервативное, люди предпочитают «массовую бомбардировку». Есть такая теория, что у крупных брендов целевая аудитория — вся страна, поэтому таргетированная реклама им просто неинтересна.

[Крупные клиенты] с удовольствием восприняли, например, видео внутри баннера. А вот все, что касается механик сложного таргетинга, — они пробуют, учатся, но большого спроса пока не видно. Такие механизмы хорошо используют современные интернет-бизнесы: там люди очень четко понимают, кто их аудитория, меряют ее, и у них отдел интернет-маркетинга — один из ключевых.

— Рекламодатели уже сверстали бюджеты на этот год. Можно ли рассчитывать на рост рынка интернет-рекламы?

— Рост, безусловно, продолжается. Кстати, по исследованию АКАР в 2011 г. объемы интернет-рекламы в России впервые превысили объемы рекламы в печатных СМИ.

— Большая ли для вас проблема рост количества устройств, с которых люди входят в интернет?

— Это проблема для измерителей. Например, TNS Gallup до сих пор не меряет мобильных пользователей, которых у нас очень много. С их учетом дневная аудитория Mail.ru Group уже сопоставима с аудиторией крупных телеканалов. С точки зрения таргетинга все очень просто, мы очень легко можем наводить рекламу на определенные модели мобильных телефонов, потому что каждый телефон при входе на сайт оставляет там информацию о своей модели.

— Вот интересно, заходят ли на Mail.ru с Vertu?

— Если хотите, можем специально для вас посчитать (смеется).

— А как обстоят дела с экспортом компьютерных игр?

— Неплохо — они очень востребованы. Например, «Аллоды» запущены в 10 странах мира, в Европе мы запустили несколько других игр. Для нас это способ заработать дополнительные деньги и изучить другие рынки: мы аккуратно присматриваемся к Европе, проводим различные тесты.

— Новые игры будете туда выводить? Все-таки «Аллоды» — игра довольно старая…

— Не такая уж старая, «Аллодам онлайн» чуть больше двух лет. А средний жизненный цикл MMO-игр (массовые многопользовательские игры. — «Ведомости») — 6-8 лет. Кроме того, игра постоянно развивается. Что касается разработки новых игр — мы не комментируем планы. Но ход мысли правильный (смеется).

— Рост доходов Mail.ru Group от игр замедляется. Чем вы это объясняете?

— В целом, по нашим ощущениям, мы растем в соответствии с рынком. Что касается доходов от игр, то есть два типа выручки, которую мы получаем от пользователей: первый — то, что платят «хардкор-игроки» (это прежде всего аудитория MMO-игр), и второй — так называемые casual-пользователи: это [плата за] игры в социальных сетях и мобильные игры. Эта часть суммарно растет очень хорошо.

Facebook — не очень популярная соцсеть в России

— Один из совладельцев Mail.ru Group — китайский интернет-холдинг Tencent, модель бизнеса которого схожа с вашей. Не планируете ли вы и сами двигаться на китайский интернет-рынок?

— Мы сейчас фокусируемся на русскоязычном рынке. Что касается китайского интернета, то там логика развития некоторым образом отличается от западной, и у нас всегда было ощущение, что очень много интересных идей рождается именно на восточных рынках — и это надо внимательно изучать. Знаете, обычно наши интернет-предприниматели пристально следят за происходящим в Америке. Если там появился какой-то проект и о нем написал TechCrunch, бизнес-модель сразу становится известной всем. А про опыт Азии известно на порядок меньше.

— Приведете примеры заинтересовавших вас азиатских бизнес-моделей?

— Например, модель free-to-play в играх, которую иногда называют Zynga-style monetization, на самом деле гораздо раньше появилась в Китае, а потом в России (модель, когда игра с базовым функционалом бесплатна для пользователя, а за деньги можно приобретать виртуальные игровые предметы, дополнительный функционал и др. — «Ведомости»). Одна из причин ее появления — это высокий уровень пиратства, когда необходимо монетизировать игровой продукт, за каждую копию которого пользователи не готовы платить.

В Америке действует фундаментальное правило — нужно рассказывать о себе. Еще не успели бизнес запустить, а он уже публичен. У нас традиционно другой менталитет, мы тихонько сидим, ваяем и до последнего никому ничего не рассказываем. Поэтому очень многие модели, де-факто не американские, воспринимаются как пришедшие из США. У нас спрашивали: «Почему вы решили скопировать бизнес-модель Zynga?» Мы отвечали: мы просто раньше начали ее использовать.

Большая ошибка — жесткое клонирование [бизнес-моделей]. Но скорость заимствования идей в мире очень сильно возросла. И здесь надо понимать, что в заимствовании каких-то принципов нет чего-то остро негативного, важно дополнить их собственными уникальными разработками и идти своим собственным курсом.

Повторюсь, еще в прошлом году мы запустили активную навигацию: на всех наших ключевых проектах — почта, «Одноклассники», «Мой мир» — вверху экрана появились активные ссылки. Раньше классическая навигация любого портала строилась с помощью десятка-другого ссылок, по которым человек ходил. А теперь мы сделали каждую ссылку активной: произошло какое-то событие, например, пришло новое письмо — человек сразу это видит, на каком бы из наших проектов ни находился.

Первые результаты показывают, что пользователю это удобно, ему не приходится обходить все свои страницы в поисках обновлений. Может оказаться, что скоро такую активную навигацию сделают и все остальные — и, наверное, она будет называться моделью кого-то другого (улыбается).

— А включать в эти активные ссылки другие, внешние сервисы вы не думаете? Например, Facebook?

— Для этого нужно, чтобы они были согласны. Мы об этом думаем, хотя, наверное, Facebook это касается в последнюю очередь, потому что по аудитории это сейчас не очень популярная социальная сеть в России (улыбается). Если серьезно, то одна из идей — сделать специальные настройки, чтобы человек сам мог подключать другие сервисы к этой системе активных ссылок.

— Вы замечаете переток общения из электронной почты в мессенджеры?

— Пока и то и другое растет — хотя с разной динамикой. Именно поэтому мы и развиваем параллельно три продукта: почту, социальные сети и мессенджеры. Мы видим, что этот подход сейчас повторяет Google: продвижение социальной сети [Google+] через интеграцию с другими своими сервисами, включая почту. Все то же самое, что мы делали несколько лет назад, когда у нас только появилась социальная сеть (улыбается).

— Аудитория «Одноклассников» выросла за прошлый год с 17,36 млн пользователей до 20,8 млн. Благодаря чему это произошло?

— Здесь был ряд причин, которые в сумме дали такой эффект. Во-первых, как только мы получили полный контроль над «Одноклассниками», мы отменили жесткую монетизацию, которую ввели предыдущие акционеры. Это было невозможно сделать, пока акционеры хотели заработать максимум денег, не думая о том, что это отталкивает аудиторию в долгосрочном периоде. Во-вторых, позитивно повлияла интеграция с «Моим миром». В-третьих, введение единой портальной навигации хорошо повлияло — и не только на «Одноклассников», но и вообще на все проекты. Ну и, конечно, серьезная доработка продукта, запуск новых сервисов тоже понравились пользователям, они поняли, что с их соцсетью постоянно происходят позитивные изменения, что там есть чем заняться.

В итоге мы видим, что «Одноклассники» сейчас всерьез борются за звание самой большой соцсети.

— Вы не думаете объединить «Мой мир» с «Одноклассниками»?

— Активная навигация — это уже некоторое сближение социальных сетей: находясь в «Одноклассниках», вы знаете о сообщениях в «Моем мире» — и наоборот. И навигация, и интеграция профилей — вещи, полезные для пользователей. А дальше мы исследуем, что для людей лучше: чтобы все сферы общения были объединены в одном месте — или чтобы они были разнесены по разным ресурсам, а какие-то функции были связаны. Мы аккуратно с этим экспериментируем, например, недавно запустили возможность поделиться интересным контентом. Если вы в «Одноклассниках» нажмете кнопку «Класс!» или в «Моем мире» — «Нравится», контент появится в обеих социальных сетях сразу. То есть мы ищем тот функционал, который пользователю хотелось бы объединить.

Очень мало компаний в мире обладают двумя крупными социальными сетями сразу, чтобы иметь возможность проводить такие эксперименты. Но надо понимать, что управлять ими — непростая задача. Чтобы понять это, задайте себе вопрос: какие из действий вам бы хотелось совершать во всех социальных сетях, где вы участвуете? Сразу возникает очень много разных ответов, и часть людей говорят«никакие», потому что они очень сильно разделяют сферы общения. В разных сетях у них, например, разные фотографии: в «Моем мире» — для родных, в «Одноклассниках» — для друзей. То есть для некоторых важно формировать в разных сетях разный социальный граф, а для некоторых это не имеет значения.

Нам очень важно сохранить ресурс ценным для пользователя. Поэтому мы будем аккуратно двигаться в направлении того, чтобы вещи, которые можно, упростить.

Мы верим, что почта, instant messenger и социальная сеть — это фундаментально одно и то же. Де-факто они выполняют одну функцию. Наша задача — двигаться туда, где пользователю удобнее. Нам кажется, что удобство за простотой, но у людей иногда есть определенные стереотипы: кто-то предпочитает почту, кто-то мессенджер, кто-то социальную сеть. Но наличие всех трех продуктов дает нам конкурентное преимущество.

— А как насчет поиска?

— Поиск — это, бесспорно, хороший и полезный инструмент, но мы фокусируемся на общении. Плюс к этому социальная сеть потихоньку становится пассивным поисковиком, когда не ты ищешь информацию, а информация находит тебя. Все разновидности ленты новостей, так же как и почтовые уведомления, alerts внутри социальных сетей — это фактически пассивный поисковик информации. Функция«возможно, вы знакомы» — пассивный поисковик людей: за вас ищут людей для вас. Уже понятно, что в этом направлении будет очень сильное развитие.

— Кстати, в последние полгода доля Mail.ru на рынке поиска увеличилась на 1,8 п.п. и в январе 2012 г. составила 8,5%…

— Поиск растет из-за двух основных факторов: это улучшение самого продукта и активное развитие дистрибуции — это вообще основной инструмент, с помощью которого развивается любой поиск, и наша ситуация тут не исключение. В прошлом году мы начали уделять ему самое активное внимание и получили хорошие результаты, сейчас доля нашего поиска уже более 9%. Мы собираемся продолжать развивать его, улучшать его технологически — например, недавно мы начали тестировать алгоритм машинного обучения. И если он покажет себя хорошо, то будем его использовать в основной версии нашего поиска.

Значимость российского интернет-рынка сильно выросла

— Ходят слухи, что Mail.ru Group хочет сделать свой мобильный телефон…

— Сейчас всех волнует вопрос вертикальной интеграции: что будет происходить, если, например, платформа Android или iOS начнет полностью доминировать на устройствах? Для нас было бы очень хорошо, если бы существовало много разных операционных систем. А если окажется, что есть только одна доминирующая платформа, это серьезный риск.

Уже была история с Microsoft, которая де-факто контролировала рынок браузеров, и, если бы она не разрешилась антимонопольным скандалом, Microsoft могла бы контролировать весь интернет. Но тот вариант еще был относительно нейтральный: для Microsoft интернет-бизнес всегда был вторичным, и иногда она даже шла на то, чтобы продвигать через браузер сторонние интернет-продукты.

Сейчас ситуация гораздо более тяжелая: производитель платформы [для мобильных устройств] является основным разработчиком сервисов в интернете. То есть конфликт усиливается в разы. Поэтому, я думаю, в недрах любой амбициозной интернет-компании зреют разные мысли о том, как действовать в этой ситуации. Первая из возможных идей — максимально усилить присутствие на разных мобильных платформах, вторая — думать о том, как стратегически можно в этой нише поучаствовать самим.

— Еще один слух про то, что Mail.ru Group разрабатывает некий аналог Skype…

— У Skype есть две составляющие. Во-первых, это хороший массовый продукт instant messaging, а во-вторых — очень большой комплекс исследований, связанных с голосом и видео: эхоподавление, шумоподавление, работа на слабых каналах… Нужно, чтобы, например, голос мог передаваться на разной частоте: когда сжимается доступный для использования канал, голос часто становится более грубым, так как система перекодирует сигнал. В России компаний, которые делали бы такие технологии, практически не существовало за исключением, может быть, SPIRIT. Но была шведская компания GIPS, которая владела лицензиями на кодеки (программы для преобразования сигнала или данных. — «Ведомости»), их покупали и мы, и многие другие. А потом эту компанию приобрел Google. И сейчас на рынке практически нет независимых продуктов, позволяющих конкурировать за голос и за видео. Остался только один способ [действий], который мы и выбрали, — мы построили у себя внутри R&D-лабораторию, собрали людей, которые занимаются эхоподавлением, видеообработкой сигнала, разработкой алгоритмов, тестированием и т. д.

— Сколько человек в этой лаборатории?

— Сейчас около 10 человек, и мы увеличиваем команду. Это очень хорошие специалисты, которые занимаются полноценными научными вещами.

— Вы считаете реальным разработать новый продукт с нуля?

— Реально, но сколько времени займет такая разработка, трудно сказать, это сложная штука, мы не хотим ничего обещать. Но надеемся, что довольно скоро начнем встраивать наши технологии передачи голоса и видео и в ICQ, и в Mail.ru Agent.

— Может ли случиться так, что впоследствии вы станете продавать эти технологии другим компаниям?

— Мы не занимаемся продажей софта. Просто компании, которая хочет конкурировать в этой нише [мессенджеров] на глобальном рынке, без R&D-лаборатории уже не обойтись. Это инвестиции в будущее. И это ниша, знания в которой потом могут очень хорошо применяться внутри компании. Когда я принимал решение этим заниматься, то думал про разные направления, в которых эти технологии могут использоваться. Например, полезная штука — голосовое и видеообщение внутри игрушек.

Мы сейчас тесно работаем с вузами и, может быть, даже выдадим какие-то гранты в этой нише.

— Довольны ли вы стартом проекта сервиса микроблогов Futubra.com? И почему решили дистанцировать его от других проектов группы?

— Нам хотелось попробовать создать стартап внутри компании и дать ему самостоятельно развиваться — такой внутренний бизнес-инкубатор. Это новый для нас механизм запуска проектов, и мы надеемся, что он хорошо себя покажет. Потому что такие внутренние стартапы — один из эффективных способов создания нового. Что касается запуска — ребята молодцы, хотя многое можно было сделать лучше или предусмотреть заранее. Но если мы говорим, что это стартап, то он должен открываться как можно раньше и получать фидбэк от аудитории.

— Не думаете ли вы о создании какого-то большого музыкального онлайн-сервиса?

— Мы хотим договориться с правообладателями и построить экономически устойчивый бизнес. Но проблема в том, что мейджоры привыкли продавать музыку отдельными треками, а в России эта модель экономически нежизнеспособна. В целом мы верим в freemium-модель, например, как это делает Spotify.

Мы рассчитываем, что российский интернет становится все более значимым для мейджоров. Этому очень сильно способствовали и наши два IPO (Mail.ru Group и «Яндекса». — «Ведомости»), и новость о том, что Россия стала первым по аудитории интернет-рынком Европы. Причем у Германии, с которой мы конкурируем за 1-е место, уровень проникновения интернета — 75%, а у нас — всего 45%. То есть у нас есть существенный потенциал роста аудитории — и это только в России, без учета других стран СНГ.

Если какой-то ущерб для здоровья возникает — конечно, это плохо

— Сколько времени вы проводите за экраном компьютера?

— Практически все, кроме времени, когда сплю (улыбается).

— У вас глаза не болят?

— Нет, не болят.

— А вы задумываетесь о людях, для которых вы придумываете сервисы, об их здоровье? О подростках, которые часами сидят перед экраном, играя в игры?

— Не знаю. Наверное, это надо качественно исследовать.

— У меня сосед — 12-летний мальчик. Он доигрался в игры и допереписывался в «В контакте» до того, что у него сначала стали болеть и краснеть глаза, потом — подскакивать давление, потом он стал терять сознание… Вы не думаете, что несете часть ответственности за это?

— Мальчика жаль, и не очень понятно, почему вовремя не вмешались родители. Что касается ответственности IT-компаний, то она должна возникать по мере того, как появляются какие-то достоверные данные [о степени вреда для здоровья]. Ведь можно сказать, что и книги вредны для здоровья, от них тоже портится зрение — особенно когда читаешь с фонариком под одеялом… Отвечу так: я разделяю эту ответственность вместе со всем технологическим прогрессом.

— А если кто-нибудь однажды предъявит вашей компании иск, в котором докажет, что по ее вине потерял здоровье?

— Насколько мне известно, пока подобных исков не было. Если вдруг претензии появятся, то надо будет рассматривать каждую конкретную ситуацию, оценивать, что именно мы сделали не так. И даже в этом случае возникнет вопрос, как разграничить юридическую ответственность. В данном примере сразу возникают вопросы по всей цепочке: а производитель монитора, который использовал этот человек, тоже несет свою долю ответственности — и какую? А производитель компьютера? А производитель операционной системы, без которой не запустился бы браузер? А интернет-провайдер? А «Мосэнерго» , которое дает электричество, чтобы этот компьютер заработал?..

— Ваш ответ звучит довольно цинично.

— Может быть, он и цинично звучит, но как мне еще ответить? Попробуйте ответить на этот вопрос вместо меня. Вот когда вы пишете очередную статью — вам деревья жалко?..

Если какой-то ущерб для здоровья реально возникает и докажут, что он возникает из-за нас, — конечно, это плохо, и тут надо что-то специально решать. Но мне кажется, что вы все-таки утрируете и пытаетесь списать общую проблему технологического прогресса на конкретную интернет-компанию.

— Как бы вы прокомментировали прошлогодние события, связанные с «В контакте»? В частности, живописный жест ее основателя Павла Дурова в ответ на ваше замечание о том, что Mail.ru Group хотела бы приобрести контроль над этой сетью?

— Лично я спокойно отношусь (улыбается). А некоторых сотрудников эти живописные жесты еще больше мотивируют.

— Но все-таки у вас 39,99% «В контакте». Должна же быть какая-то стратегия в отношении этого актива?

— Стратегия — фокусироваться на наших собственных продуктах, их развивать, и мы считаем, что в русскоязычном интернете настолько большой upside, что можно еще долго расти. А «В контакте» для нас очень хорошая инвестиция. 

Реклама

Комментарии

Чтобы написать комментарий авторизуйтесь на сайте, либо используя свой аккаунт в

или зарегистрируйтесь

Реклама